21572e40     

Воронин Андрей & Марина - Катюша 1



КАТЮША
Марина ВОРОНИНА
КАТЮША
Корреспондент еженедельника “Инга” Катя Скворцова давно замыслила серию снимков под рабочим названием “Окна старого города” и теперь, когда свободного времени вдруг стало много, взяв камеру, отправилась бродить по старым улочкам центра. В эти минуты еще ничего не говорило о том, что один из отснятых кадров сделает ее центром кровавых бандитских разборок.
ГЛАВА 1
Ветер швырнул в темное окно горсть дождевых капель. Дождь был осенний, холодный, звук получился глухой, тяжелый, словно кто-то постучал в стекло костяшками пальцев. Была в этом звуке какая-то безнадега.
Стук капель по карнизу разбудил его - сон в последнее время был уже не тот, а ведь бывало, спал - хоть из пушки пали... Впрочем, подумал майор, все теперь стало не то - и сон, и явь, и все остальное. Он поймал себя на том, что думает о себе не иначе, как о майоре.

Все остальное в нем ушло куда-то в прошлое, и остался на белом свете невзрачный человечек с большой лысиной и светлыми пуговицами на вечно мятом кителе - майор Селиванов собственной персоной. И никому теперь уже не интересно, что когда-то этот майор здорово играл на гитаре, виртуозно заговаривал зубы девицам и даже что-то сочинял под настроение.

Но еще более обидным было другое - полковником майору уже не стать, и даже подполковником - стар майор Селиванов, и ни заслуг за ним выдающихся не числится, ни высоких покровителей. Ну и что же, что работник хороший? Мало ли у нас хороших работников?

Ах, честный! А полковник уголовного розыска дураком быть не имеет права. Тем более - подполковник.
- Эк тебя повело, - сказал себе майор Селиванов. - Кому не спится в ночь глухую...
Он повернулся на другой бок, устраиваясь поудобнее, и натянул одеяло до ушей. Под одеялом было тепло и уютно, и стук холодного дождя за окном только усиливал это ощущение.

Пылающие мертвенно-зеленым огнем цифры на дисплее старенького электронного будильника утверждали, что до подъема еще больше двух часов. Утренний сон самый сладкий.
Он снова перевернулся на другой бок, стараясь ни о чем не думать. Сна не было ни в одном глазу. В голову упорно лезла всякая чепуха, вроде промокающих ботинок и не ко времени затеянного супругой ремонта. “Впрочем, - мысленно хмыкнул он, - когда это ремонт был ко времени?”
Он с усилием отогнал от себя видение разоренной, густо заляпанной побелкой квартиры и снова яростно крутнулся в постели, сбивая простыню. Теперь, как и следовало ожидать, принялась занудливо и неотвязно ныть нога, регулярно дававшая о себе знать в сырую погоду. И ведь ранение-то было пустяковое...
- Твою мать, - шепотом, но очень прочувствованно сказал майор Селиванов, садясь в постели.
Он с острой завистью посмотрел на мирно посапывающую жену. Алевтина Даниловна в последнее время постоянно жаловалась на бессонницу. Майор поправил на ней одеяло и на цыпочках выбрался из спальни, по дороге прихватив со спинки стула одежду - сидеть столбиком в кровати было невыносимо неудобно.
В темной прихожей он наткнулся на шуршащую груду обоев. Выпутавшись из этой западни, он пробрался на кухню и, наконец, зажег свет.

Майор оделся, поставил на плиту чайник и с некоторым сомнением посмотрел на неряшливо надорванную пачку папирос, валявшуюся на подоконнике рядом с пепельницей. Поверх пачки лежал коробок спичек.

Этот натюрморт недвусмысленно намекал на то, что нет никакой принципиальной разницы - курить натощак или после чашки растворимого кофе, вкусом напоминающего жженый сахар. Майор осторожно, стараясь не шуметь, закурил.
После



Назад