21572e40     

Волохов Михаил - Игра В Жмурики



Михаил Волохов
ИГРА В ЖМУРИКИ
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
Аркадий
Феликс
Наши дни.
Одна из комнат на проходной номерного Медико-санитарного отдела. На сцене
темно. Входят с большими авоськами Феликс и Аркадий. Феликс включает свет.
Аркадий тут же его выключает.
Аркадий. Ты шо, блин, совсем тюха? В холодильник сначала упакуй провизию.
Феликс. Засношал.
Аркадий. Кто кого засношал.
Перекладывают продукты из авосек в холодильник, в шкаф. На стол ставят
кастрюлю.
(Включает свет.) Эти больные, сука, умники-наушники, так и зырят по
сумкам, так и зырят. А чего это вы, мальчики, несете с пищеблока? Сами, курвы
гебешные, черную икорочку на красненькую намазывают, а тут килограмм капустки
спокойно взять не дают.
Феликс. Вот главный зайдет, а из шкафа твоя капуста триперная торчит
килограмм на пятьдесят. Тяжелоатлет, ебена-ть.
Аркадий. А дожил я на этого главного с площади Эдмундовича свой большой и
длинный.
Феликс. На балконе капусту солишь?
Аркадий. Я тебе шо квакаю, когда ты урюк сушеный здесь килограммами и
молоко, сука, трехлитровыми банками для умащения желудка язвенного пиздишь?
Феликс. Блядь, заебал, на хуй.
Аркадий. Перевелся в мою смену - здесь немножко свои порядки - изволь
иметь к мозгам.
Феликс. Полюбился ты мне, гребень, - потому и перевелся. Для меня,
хохлушка, ты хоть всю больницу распачкуй - мне по хую. Это ты тут на лимите -
должен перестраховываться. Я проколотый.
Аркадий. Я не еврей - я на лимите. Вот Гитлер охуительно был прав. Я б
тоже всех вас, жиденков Эдмундовичей, туда же, на хуй.
Феликс. Ну и я бы туда же всех вас хохлямундских партейных начальников. А
за жиденков Эдмундовичей и по чану могу врикошетить.
Аркадий. Точно, значит, еврей. Русские фамилии, как гондоны, напялили и
ебете всех в жопу, сука, жиды, блядь, жоржики пархатые, вонючие.
Феликс резко поднимается со стула.
Ну врикошетить по чану, чайник, - я погляжу, блин, кто первый врикошетит.
Правду-матку не перешибешь кулаками, Феликс Эдмундович. Хавать бум?
Феликс. В жопу, пиздорвашка, дурака вогнать, чтоб голова не дрыгалась. А?
Аркадий. Чиво?
Феликс. Мясо взял, говорю?
Аркадий. Мясо дома жрать будешь, пидар. А тут каклеты заглатывай вонючие.
Брезгуешь. Как их только больные улопачивают?
Феликс. Нашим больным курочку из дома приносят отварную.
Аркадий. На гебистскую зарплату, сука. А ты тут, на хуй, каклеты вонючие
умасливай. Да не серь - есть мясцо. Клавка мне кусманчик отфулюганила. Это
тебе, еврею, мяса никогда не дают. И правильно!
Феликс. Ну, прохандехает Клавка теперь у меня через проходную - зажмет мне
мясца еще.
Аркадий. Да она вон через дыру в заборе учапает, как сегодня. Ловить ее,
курву, сповадишься? А поймаешь - тебе ее мужик из ребер доминушки смандячит.
Один такой ловил - теперь вон дождевых червей словил на двухметровой глубине.
Феликс. В очко ее мужика я не драл. (Открывает кастрюлю.) Ну, какого хуя
ты опять мясо в эту мандавошечную тушеную капусту всандячил? Тарелок, что ли,
мало?
Аркадий. Тебе надо на тарелку, ты и делай себе на тарелку, министир. Мне
лично - посрать.
Феликс. Замудохал ты меня, поносник.
Аркадий. Вот когда замуходаю, тогда и скажешь, что замудохал. А то -
точняк - по рыльничку сопатому замудохаю.
Феликс. Нет, слухай, лохач, я тебя уделывать не буду - я тебя просто
местным гебистам сдам и все.
Аркадий. Еще кто кого сдаст, блядь. А то, что ты, Эдмундович, наклепщик -
я в этом никогда не сумлевался. Тебе человека расстрелять - тебе, на хуй, это
удовольствие. Все вы, Эдмундовичи п



Назад